18 апреля на одной сцене встретились три артиста мирового масштаба — маэстро Пласидо Доминго, Димаш Кудайберген и HAUSER. За этим концертом стоял один из ведущих симфонических коллективов Европы — венгерский Budafok Dohnányi Orchestra, а за дирижёрским пультом — композитор, аранжировщик и дирижёр Петер Пейтшик.

Именно он стал человеком, который выстроил музыкальное пространство, в котором оперная классика, современный вокальный кроссовер и инструментальная виртуозность оказались частью единого художественного замысла. Редакция DimashNews пообщалась с маэстро Пейтшиком и попросила его рассказать о создании проекта, его закулисье и ключевых моментах подготовки концерта.

Оркестр Budafok Dohnányi (BDO) — один из самых динамичных и универсальных симфонических коллективов Венгрии. Основанный в 1993 году и поддерживаемый муниципалитетом Будафок-Тетень, он быстро стал заметной силой на европейской сцене. Под управлением Габора Холлерунга оркестр сформировал репутацию ансамбля, который одинаково уверенно чувствует себя в классике, современной музыке и масштабных кроссовер-проектах.

BDO выступал с такими артистами, как Хосе Каррерас, Андреа Бочелли, Sting и многими другими, а также стал постоянным участником концертных серий в Музыкальной академии Листа и в MÜPA Budapest, где проект Music+ превратил концерт в формат, соединяющий музыку и другие виды искусства.

В этой системе координат особенно важна фигура дирижёра и композитора Петера Пейтшика — музыканта, который одинаково свободно существует в академической музыке, роке, киномузыке и кроссовере, который не видит в жанрах ограничений.

Отвечая на вопрос о том, как возможно объединить столь разные музыкальные миры в одном концерте, он формулирует это почти философски:

«Иметь другой язык — значит обладать второй душой», — сказал Карл Великий. «Границы моего языка означают границы моего мира», — сказал Витгенштейн. То же самое верно и для музыкальных языков. Когда вам есть что сказать, вы выбираете тот язык, который лучше всего соответствует смыслу и ситуации.

Он подчёркивает, что Будапешт и сам оркестр изначально находятся в пространстве пересечения стилей:

«Будапешт, помимо того что является ярким центром классической и современной музыки, также играет важную роль в индустрии киномузыки. Здесь, с нашими музыкантами, мы записывали множество международных саундтреков. А музыка для кино охватывает невероятно широкий спектр стилей, так что мы успели поработать практически со всеми возможными жанрами».

Этот опыт, по его словам, делает жанровую гибкость естественной частью работы, а не вынужденным компромиссом:

«Я и сам сочиняю и выступаю в разных стилях: от современной классики до прог-рока, оперетты и мюзиклов. Поэтому весь этот арсенал оказался у нас в рукаве, и разные стили концерта не стали проблемой — напротив, превратились в огромное творческое пространство, где можно было получить массу удовольствия».

Но даже при таком опыте работа с артистами уровня Доминго, Димаша и HAUSER остаётся, по его словам, крайне сложной задачей уже на этапе подготовки.

«Создавать постановку с солистами такого уровня всегда непросто. Подготовительный этап обычно превращается в настоящий вызов, особенно если вы хотите сделать что-то новое и уникальное, а не просто провести очередное стандартное выступление. Все они очень заняты другими концертами, у каждого большая команда, у всех свой стиль коммуникации и свои сроки. Иногда трудно найти общий знаменатель, согласовать графики, принять решения или донести изменения».

При этом личная работа с артистами, по его словам, оказывается неожиданно противоположной этой сложности:

«Исходя из этого, можно подумать, что и личная работа с ними будет сложной. Но вы были бы удивлены их искренностью, скромностью и человечностью. Например, во время репетиционных пауз мы с удовольствием импровизировали с Димашем и Мансуром; маэстро Доминго всегда следил за тем, чтобы мы не переутомляли оркестр, и так далее».

Особенно важным для него оказалось ощущение взаимного доверия между всеми участниками:

«Как дирижёра меня особенно радует то, что все солисты сделали шаг навстречу и сказали, что чувствовали себя на сцене уверенно и комфортно».

Энергия самого концерта, по словам Пейтшика, началась ещё до первой ноты:

«Честно говоря, меня искренне удивила реакция нашей замечательной публики в тот момент, когда я только вышел на сцену. Я не мог поверить своим ушам: аплодисменты были такими, какие иногда слышишь лишь в конце концерта. Поэтому я даже решил проверить это вместе с залом, показав своё удивление: “Это правда? Или я сплю?” — и они (то есть вы!) ответили ещё громче. Этот момент задал тон всему вечеру, и дальше энергия только нарастала».

Подготовка программы, по его признанию, была крайне напряжённой, а самым сложным моментом стало вынужденное отсутствие Хаузера по состоянию здоровья:

«Подготовка действительно была долгой и утомительной: нужно было решить множество задач, достичь разных целей и удовлетворить массу требований и потребностей. Было немало сложных моментов, но самым трудным, безусловно, стало вынужденное отсутствие Хаузера.

Нужно было решить эту проблему так, чтобы внести как можно меньше изменений в уже напечатанную программку концерта. Это потребовало срочно делать новые аранжировки, искать приглашённых солистов, проводить дополнительные репетиции, заниматься коммуникацией и многими другими вопросами».

Среди музыкальных сложностей он отдельно выделяет работу над двумя произведениями.

«С точки зрения подготовки, пожалуй, самой трудной стала срочная переработка Game of Thrones в последний момент.

Что касается исполнения, самым сложным номером была Adoro — трогательный дуэт отца и сына (Пласидо Доминго и Пласидо Доминго-младшего). Когда я начал произведение, на сцене между ними была настолько тёплая атмосфера, что они, как оказалось, ещё не были готовы вступать. Я сразу почувствовал это, поэтому вернул оркестр к началу после нескольких тактов. К счастью, нам удалось сделать это без остановки и перезапуска номера. Надеюсь, публика этого даже не заметила».

Не менее важным и неожиданным элементом программы стало включение Durdaraz — композиции, которая изначально не существовала в симфоническом формате.

«Хотя мы все любим масштабные, широкие, медленные и среднетемповые симфонические песни Димаша, я чувствовал, что для действительно насыщенного и многогранного концертного опыта нам нужна ещё и быстрая композиция, с другой энергетикой. Именно поэтому я выбрал Durdaraz, хотя до этого у неё не было симфонической аранжировки.

Поэтому я и сделал недостающую оркестровую версию. Я даже подключил струнную секцию к виртуозной партии домбры Мансура. Очень рад, что всё получилось настолько удачно».